УДАР

Ребята насмехались над моими рассказами о том, что цветы слышат, а деревья поют, что животные и растения чувствуют то же, что и люди, поэтому их нужно беречь. Даже старшие братья подшучивали надо мной. «Ты, Маруська, знаешь, что говорит этот карась?» — хохотали они, когда отец ловил рыбу, а я, глотая слезы, просила, чтобы он подарил рыбешкам жизнь. Но в обиду другим деревенским детям братья меня не давали. Одна только мама внимательно выслушивала мои рассказы и рассуждения, гладила по голове и приговаривала ласково:
— Умница ты моя…

Прекрасно помню, как впервые подумала о том, что со мной происходит нечто странное. Мне было двенадцать лет. Время, когда девчонки открывают в себе изменения, связанные с нарождающейся женственностью. В тот день Аня, моя подружка, не пришла в школу. Я хотела после обеда занести ей тетради, которые выдала училка, но вдруг в кухню вбежала мама Ани, тетя Галя:
— Аннушки нигде нет! — закричала она с порога. — Я с утра ушла на paботу. Велела ей накормить свиней, потому что сама уже опаздывала. На столе оставила для нее завтрак. А когда после обеда возвратилась домой, завтрак как стоял, так и стоит! Скажи, Маруся, а в школе Аня сегодня была? Вы уходили вместе? — расспрашивала она меня скороговоркой.
— Нет, — я покачала головой. — Не было ее в школе… Мы все решили, что Аня заболела.

Я отложила вилку (неловко было жевать в такой момент), но в душе совершенно не ощущала беспокойства. Знала: Анька найдется.

— Нужно заявить в милицию, — сочувственно посоветовала мама.
— Я уже была в сельсовете. Петрович отправил мужиков, они сейчас обыскивают лес и луг… Дочки нигде нет! — всхлипнула соседка.

Мама обняла тетю Галю за плечи и повела в комнату, шепча ей слова ободрения, но вдруг обе женщины умолкли, резко обернувшись в мою сторону:
— Что?! — спросили одновременно обе мамы, уставившись на меня.

Только в это мгновение я поняла, что произнесла что-то вслух.

— Аня жива, — повторила я, сама удивляясь происходящему. — Она недалеко от дома… — медленно продолжала. Перед глазами все вдруг стало расплываться. Сквозь привычную картинку проступали какие-то камни, кусты… — Лежит возле каких-то камней… — я изо всех сил старалась сосредоточиться на своем мысленном видении.

Тетя Галя побелела, как полотно:
— Откуда ты знаешь?! — закричала.
— Не знаю откуда… Просто вижу — она там… — уже увереннее произнесла я. — В саду надо искать!
— В саду?! Это где? Отвечай, что ты с ней сделала?! — она схватила меня за плечи и принялась трясти.

Я ничего не понимала: почему это вдруг я? При чем тут вообще я? Мама опомнилась первой:
— Галина, что ты говоришь?! При чем здесь моя дочь? — возмутилась она словам соседки, подошла и вырвала меня из ее рук. — Думай, что плетешь! От страха у тебя, наверное, помутилось в голове!

В тот же день, к вечеру, Анька нашлась. Подружка была жива.

Когда она возвращалась из свинарника, то зашла в конец сада, где росли яблони, с которых отец не позволял рвать яблоки, так как готовил их на продажу. Аня хотела сорвать несколько штук для себя и для меня. Но запуталась в траве и упала в старый высохший колодец, в котором лежали только камни и, на ее счастье, прошлогодние листья. Подружка сломала ногу и сильно оцарапалась. Кричала, звала, но ее не слышали — видно, трава и земля заглушали звуки. Но, кроме этого, с ней ничего такого страшного не случилось.

Мама Ани, хотя и благодарила за помощь, смотрела на меня как-то недоверчиво. Сельчане были очень удивлены необычным случаем.

Через несколько дней мама послала меня в лавку за хлебом и макаронами. Едва я подошла к магазину, люди вдруг умолкли. Меня даже пропустили к прилавку без очереди. Почему-то это было неприятно. Купила все, что мама велела, и поспешила домой. И вдруг услышала за спиной: «Ведьма». Шла домой и рыдала в три ручья. Сравнение с ведьмой показалось мне чем-то ужасным. Я точно знала: ведьмы — плохие! Мама выслушала мой сбивчивый рассказ, прижала к себе:
— Не плачь, Маруся, а дураки пускай болтают! Ты девочка чистая, крещеная, просто не обращай внимания! Поболтают и забудут.

Из маминых слов я ничего не поняла, однако пошла в свою комнату и села за уроки.

На стене, точно напротив моей постели, висел портрет бабушки Юли, маминой мамы. Все говорили, что я на нее похожа. Но я ее никогда не видела: бабушка умерла в тот самый день, когда я родилась. И вдруг я увидела, как сквозь мутное стекло: постель, на постели женщина. Кажется, это и есть бабушка. Она дышит тяжело, хрипло, тянет руки ко мне. А я словно вишу над ней в воздухе и слышу чей-то голос: «Девочка…» — и лицо старухи приближается ко мне. Почему-то приходит уверенность, что меня держит на руках мама. А бабушка Юля говорит: «Теперь я могу уйти спокойно, вместо меня Мария остается хранительницей». Я рассказала обо всем маме, пыталась ее расспросить, что же это значит. Но она только отмахнулась, не ответив. Постепенно история с Анькой забылась, и сельчане перестали на меня коситься…

Вскоре я окончила восемь классов, и мама отправила меня в районный центр, в кулинарный техникум. Свой переезд я восприняла с радостью и облегчением. Здесь никто не знал о моих «странностях» и о том случае, поэтому я наконец могла спокойно ходить по улицам. После техникума я не вернулась домой. Сняла квартиру, нашла работу в кондитерской и жила, как все.

Ну, может, почти как все, потому что одна вещь тревожила и не давала покоя — это старушка, выглядывавшая из окна старого дома, расположенного напротив. Все было вроде бы ничего, но я точно знала, что она ненастоящая! Во-первых, на ней была одежда, которую носили, пожалуй, в прошлом веке, а во-вторых, ее лицо показывалось в окне в самое неподходящее время: и среди ночи, и ранним утром… Но самое удивительное — старушка выглядывала и наклонялась из окна, даже когда оно… было закрыто! Некоторое время я думала переехать на другую квартиру, но потом привыкла к таинственной бабке.

Вскоре я стала встречаться с Володей, мы поженились. Володя переехал ко мне, потому что у нас не было денег, чтобы снять квартиру побольше. О старушке в окне я старалась не думать, потому что в глубине души была уверена, что ко мне подкрадывается какое-то психическое заболевание… Конечно, я слышала об экстрасенсах, колдунах, ведьмах и прочих странных людях. Но никогда не верила в их реальное существование. Тем более не могла поверить, что вся эта чертовщина имеет отношение ко мне.

Моей Оксанке было четыре месяца, когда я во время кормления дочери увидела по телевизору на местном канале фотографию годовалого мальчика, которого мать разыскивала несколько недель. Я посмотрела на снимок, и меня охватило странное чувство — то ли беспокойство, то ли тоска… Чувство было таким сильным, что неожиданно для себя я расплакалась.

— Что случилось? — испуганно посмотрел на меня муж. — Не бойся, расскажи, как есть…

Я подумала, что могу доверить ему свою «страшную» тайну, поэтому рассказала обо всем: о том происшествии с Аней, о моих странных ощущениях, и даже об этой необычной старушке из окна в доме напротив.

— И знаешь, когда я увидела этого ребенка, то вдруг почувствовала… — вздохнула я.
— Будто ты что-то такое о нем знаешь? — догадался Володя.
— Кажется, да… — я смутилась, потому что наверняка звучало это странно, но муж не удивился.
— Ты такая чуткая и нежная, — задумчиво произнес он. — Может, потому и видишь то, чего другие заметить не могут — иной мир…
— Пожалуйста, не говори об этом никому! — попросила я мужа. — Может, это мне только кажется…
— Хорошо, — согласился Володя. — Будет так, как ты захочешь. Только подумай еще раз… Может, ты могла бы кому-нибудь помочь?
— Нет, — я покачала головой. — Не хочу. И вообще, не думаю, что знаю что-то о пропавшем ребенке…

Конечно, я не сказала ничего мужу, но ужасно боялась, что необычные и необъяснимые ощущения рано или поздно доведут меня до безумия.

Шли дни, но вместо ожидаемого покоя я только терзалась угрызениями совести, потому что не захотела помочь несчастной женщине и ее малышу. Наконец не выдержала и позвонила в редакцию телепрограммы. На следующее утро мама пропавшего ребенка была у меня. Я пригласила ее зайти в дом, но что делать дальше, не имела понятия. Володя, видя мою растерянность, предложил:
— Может, посмотришь на фото мальчика? Так в кино делали…
— Может… — тихо пробормотала я.

Сначала неуверенно, потом внимательнее посмотрела на фото — и вдруг ощутила такое же непривычное беспокойство, как и тогда… Это было похоже на кадр из фильма, который очень быстро промелькнул перед глазами. Настолько быстро, что я едва его разглядела. Сначала увидела улицу: тихую, спокойную улочку, утопающую в зелени… Потом разглядела дорожку, ведущую к одному дому.. И наконец номер этого дома. Обо всем рассказала безутешной матери.

Женщина схватилась за голову:
— Я догадывалась, что он там!

Я вопросительно смотрела на нее.

— Это адрес моих свекров, — пояснила она. — Полгода назад, когда погиб их сын, они сделали все, чтобы забрать у меня ребенка. Тогда я была безработной, а у них — большой дом, сад, огород… «Идеальные условия», — настаивали старики. Но суд решил иначе. Милиция их тоже допрашивала, но они отрицали, что им известно, где ребенок. Возмущались и говорили, что тревожатся о малыше так же, как я. Хотя я догадывалась, что это они украли моего Ванечку! — вздохнув, женщина вытерла слезы. — Не знаю, как вас и благодарить! По крайней мере, теперь я хотя бы знаю, что мой сыночек жив!
— Рада, что смогла вам помочь.

Желая меня отблагодарить, женщина решила рассказать об этой истории корреспонденту нашей городской газеты. Мне не слишком понравилась эта идея, но после долгих сомнений я согласилась. Ко мне стали обращаться люди, искавшие отцов, дочерей, сыновей. Я никому не отказывала, но их рассказы и мои «поиски» очень утомляли.

Помню родителей, которые принесли фотографию сына, исчезнувшего три года назад. Несмотря на то, что прошло уже много времени, они все еще надеялись, что сын жив и со временем объявится. И не ошиблись. Я не смогла назвать им город, но знала, что парень находится сейчас за границей. Молодой человек вскоре нашелся во Франции. Он намеренно прервал контакты с родителями. По его словам, они слишком его допекали…

Потом ко мне обратился пожилой мужчина, сын которого исчез четырнадцать лет назад:
— Это он, — показал фотографию светловолосого подростка. — Знаю, это трудно, ведь теперь Марк уже взрослый. Но я умоляю вас, не отказывайте мне! Сын для меня — все! У меня больше никого нет!

Я проводила его в комнату и сосредоточилась на снимке. Очень хотелось дать мужчине хоть какую-то надежду, что его сын жив, но… Как я ни старалась, ни фото и ни одна из личных вещей пропавшего не натолкнули меня ни на какой след. Парень, видимо, был мертв.

— Мне очень жаль… — сказала я, возвращая принесенные вещи.

Посетитель ушел поникший, а я думала, мое сердце разорвется от боли… И ведь понимала же, что результат не может быть постоянно положительным и не всегда можно помочь! Но каждый раз мне казалось, что я сама потеряла близкого человека.

Вечером я снова увидела старушку в окне… И тогда решила пойти туда. Обошла дом вокруг, расспросила соседей. Из-за двери доносился детский смех. Хотелось постучать и спросить, долго ли они здесь живут, но я не сделала этого. Вскоре эта семья выехала, а в доме поселились другие люди, которые уж наверняка ничего не знали об этой старушке. И опять тайна осталась нераскрытой…

Однажды ко мне пришли из милиции. Просили помочь найти трехлетнюю девочку. «Мы задержали подозрительного типа, возможно, он причастен к исчезновению. Но пока мы не найдем девочку или ее тело, нельзя делать выводы. Помогите», — просил опер, несколько смущенный тем, что обратился к такому необычному «специалисту». Невозможно было отказать… И снова все повторилось: необъяснимое беспокойство, затем видение, словно сквозь мутное стекло. И я указала место, где ощутила «след». К сожалению, найти девочку не удалось, да и подозреваемый не имел отношения к ее исчезновению. Вероятно, малышка скатилась по откосу и утонула…

Душа корчилась от боли под грузом человеческих страданий. Я решила прекратить «работать ведьмой» и жить только для своей семьи.

— Знаешь, новые владельцы дома напротив начали переделывать подвал и обнаружили там женский скелет, — сообщил муж. Володя неожиданно замолчал, и мы растерянно посмотрели друг на друга: бабушка в окне?

Найденный скелет захоронили на кладбище, и старушка больше не появлялась… Мне никак не удается прекратить поиски: люди пишут, просят. Найти исчезнувшего человека не всегда удается.

Недавно ко мне на работу пришел отец парня, пропавшего четырнадцать лет назад. Назвал меня шарлатанкой, сказал, что я использую чужое горе для обогащения. Но я никогда не брала денег! Расплакавшись, я убежала в подсобку, где меня скоро отыскал шеф.

— Не переживай… — он погладил меня по руке. — За него говорит разочарование… А ты помогаешь людям вернуть близких или хотя бы прекратить их мучение неизвестностью. Это очень важно!

Для меня самой загадка — то, что происходит. Иногда я вспоминаю слова из своего видения, сказанные бабушкой Юлей: «Остаешься хранительницей вместо меня…»

Источник ➝

Осуждение за правду



Такого в Великобритании еще не было. Туманный Альбион. Англия. Суд. Самый гуманный суд в мире рассматривал дело законопослушной английской женщины. Рассматривалось дело об оскорблении. Женщина назвала трансгендера «он». А он, в смысле трансгендер, требовал местоимения «она».

Эти так называемые непристойности обвиняемая написала у себя в «Твиттере».

Человек, изменивший пол, посчитал, что обращаясь к нему «он» - его оскорбили, и тогда «оно» обратилось в полицию. Так дело дошло до суда. После недельного разбирательства Кейт Скоттоу признали виновной.


Кейт сказала правду, этот человек, считающий себя женщиной, на самом деле мужчина. Наращивание сисек, употребление гормонов, и даже удаление мужского достоинства не сделает из мужчины женщину. Кейт написала правду, а ее признали виновной.

Наказание — два года условно и штраф в 1000 фунтов.

«Женщин похищают и продают в рабство, каждый день насилуют и убивают. А полиция использует все свои ресурсы и судебную систему, чтобы делать подобные вещи», — возмущаются люди.

«Почему полиция тратит время, арестовывая трансофобов из "Твиттера", когда она могла бы бороться с уличной преступностью?», — сказал Борис Джонсон еще до того, как стал премьер-министром.

Примечательно, но в тот же день Верховный суд Англии также рассматривал дело о сообщениях в «Твиттере» про трансгендеров. Правда, в суд обратился сам автор скандальных публикаций. Гарри Миллер писал не про конкретного человека, а в целом про тех, кто сменил пол. Его сообщения также удалены из «Твиттера», но их можно прочитать в британской прессе. После публикаций к Гарри Миллеру пришли полицейские. Его обвинили в разжигании ненависти. Миллер сам работал полицейским, и действия бывших коллег посчитал нарушением своих прав. Он обратился в Верховный суд и выиграл дело.

Решение Верховного суда дает надежду и Кейт Скоттоу. Её адвокаты верят, что обвинительный приговор будет отменен.

https://aqua-parus.livej...

Популярное в

))}
Loading...
наверх